На территории этого района в древности располагалось село Коровино, которое в сохранившихся источниках впервые упоминается в конце XVI в когда писцовая книга 1584 г. зафиксировала здесь «Здвиженского монастыря, что на Москве, село Никольское, Коровий Враг тож. А в нём храм Никола чюдотворец древян, клецки, без пения, двор монастырской. Пашни паханые середине земли 30 четвертей, да лесом поросло 12 чети в поле, а в дву потому ж, сена 100 копен, лесу пашенного 5 десятин».
Ранняя история села остается для нас во многом неясной. Тем не менее всё же имеется возможность приоткрыть завесу прошлого. Следует предположить, что его название произошло от первого владельца. Несколько лиц в русской истории носили прозвище Корова. Наиболее вероятной кандидатурой из них следует считать Фёдора Андреевича Корову, брата видного боярина рубежа XIV-XV вв. Фёдора Свибло. Судя по родословцам, Фёдор Корова умер бездетным, и, вероятно, принадлежавшее ему владение после его кончины поступило в московский Воздвиженский монастырь, который возник в XV в. и за которым оно числилось и в последующее время.
Любопытна и связь села с административно-территориальным делением средневековья. Писцовые описания XVI в. отмечают в Московском уезде обширный Манатьин-Быков-Коровин стан, куда входило и наше село. Эта административная единица образовалась путём слияния трёх, прежде самостоятельных, станов. Коровин стан, вероятно, получил название по селу Коровину, которое, возможно, какое-то время являлось его центром. Второе название — Никольское — село получило по местной церкви.
В 1623 г. Никольское значилось сельцом, где ранее стоял храм Николая Чудотворца. В сельце находился двор дьяка Матвея Сомова, где жили его «деловые» люди. Сомов владел этими землями по монастырской данной грамоте 1617 г. Личность этого человека весьма примечательна. В Смутное время он служил дьяком у Лжедмитрия II, а в 1613 г. участвовал в выборах царя Михаила Романова. Затем, до 1623 г. он служил дьяком в Казачьем приказе, Приказе Большого Дворца, Земском приказе, находился в русском посольстве в Польшу 1618 г., был дьяком на Двине.
Сделка Сомова с монастырем относится хотя к числу и редких, но всё же встречающихся земельных операций. По тогдашним обычаям земли вкладывались в обители «навечно». Но порой, в силу тех или иных причин, полученное монастырём владение «запустевало», и тогда монахи отдавали его во временное держание светскому лицу, обычно до конца его жизни. Новый держатель земли обязывался возродить владение, а после своего «живота» вернуть его обратно. Подобная операция была взаимовыгодной для сторон — новый хозяин получал постоянный доход, а сама обитель через положенное время вместо запустевшего имения получала возрожденное. Понятно, что во избежание каких-либо коллизий, монастырские власти к выбору контрагентов подобных сделок относились весьма тщательно. Сам Матвей Сомов был очень тесно связан с Воздвиженским монастырем, являлся его вкладчиком и, возможно, был похоронен в нём.
Переписная книга 1646 г. отметила сельцо Никольское, Коровий Враг, по-прежнему в собственности обители, и кроме монастырского двора здесь находились пять крестьянских дворов (10 человек) и два бобыльских (три души мужского пола). Описание 1678 г. зафиксировало тут четыре крестьянских двора и двор конюхов, людей в них 20 человек, а в 1704 г. в сельце имелось семь дворов с 36 крестьянами.
Судя по ландратским книгам 1715—1716 гг., в сельце значились 36 душ мужского и 36 женского пола, а по данным первой ревизии 1719 г. — 29 душ мужского пола. Материалы второй ревизии 1744—1747 гг. застают в сельце 47 душ мужского пола, а в 1762 г. здесь значилось 58 мужчин и 59 женщин. В 1764 г. монастырские земли были секуляризированы, и Никольское перешло в собственность государства. В 1777 г. в нём имелось 55 мужчин и 58 женщин.
Рассматривая динамику населения Никольского, следует отметить медленное, но стабильное увеличение числа жителей до начала XVIII в. При Петре I происходит сокращение числа душ мужского пола. Это следует связывать с затяжной Северной войной, требовавшей всё новых и новых рекрутов, и бегством крестьян на новые земли. Сокращение населения между 1762 и 1777 гг. явилось, судя по всему, результатом эпидемии чумы 1771—1772 гг.
Сведения середины XVIII в. дают представление об экономическом положении сельца. В это время к нему по писцовым дачам относилось 92 с небольшим четверти пашни, 200 копен сенных покосов и пять десятин леса. Трудоспособное мужское население было разбито на семь тягл: в шести по семи душ, а в седьмом тягле пять душ. С вотчины собирался рублёвый доход.
«Экономические примечания» 1800 г. сообщают, что деревня Никольское (Коровий Враг) являлась командорственным владением графа Николая Александровича Зубова. Оно состояло из 22 дворов, где проживало 78 мужчин и 79 женщин. Под усадьбами находилось 11,5 десятин, под пашней 130 десятин, под сенокосом 15 десятин, лес занимал почти 63 десятины. Неудобий значилось 4 десятины. Деревня стояла на левом берегу речки Лихоборки и по обе стороны Коровьего оврага. Крестьяне находились на оброке. Мужчины занимались извозом в Москве, а женщины вязали на продажу колпаки и чулки.
Временный владелец Никольского происходил из семьи, пользовавшейся большим влиянием при дворе в последней четверти XVIII в., благодаря тому, что его брат Платон был последним фаворитом Екатерины II. Сам Николай Александрович Зубов родился в 1763 г. и в тридцать лет получил от императрицы графское достоинство. Впрочем, это не помешало ему первым известить цесаревича Павла о долгожданном событии — смерти его нелюбимой матушки. При восшествии на престол новый император не забыл Зубова, пожаловав ему высший российский орден Андрея Первозванного. Однако, как это часто бывало в павловское время, вскоре он с братом был выслан из столицы. Впрочем, в конце своего царствования Павел I возвратил Николая Зубова и вновь осыпал его милостями. Он становится обер-шталмейстером и командором ордена Иоанна Иерусалимского. Именно поэтому Зубов и получил во владение Никольское. Будучи человеком беспринципным, грубым и высокомерным и одновременно обладая большой физической силой, Николай Зубов соответственно отблагодарил императора. Он принял активнейшее участие в заговоре против Павла I, и считается, что именно он первым нанёс смертельный удар монарху в левый висок массивной золотой табакеркой.
При Александре I сельцо было возвращено в казну. Сохранились статистические данные XIX в. В справочнике 1852 г. К. Нистрема сообщается, что сельцо Никольское состояло в ведомстве государственных имуществ и в его 42 дворах проживало 138 душ мужского и 139 женского пола. По данным 1880 г., в деревне Никольское (Коровино) число дворов сократилось до 38, а население — до 100 мужчин и 113 женщин. Имелись часовня и трактир. Позднее появилась земская начальная школа.
Более подробные сведения о селении содержатся в материалах статистического обследования 1899 г. Тогда в Коровине (именно это название стало с конца XIX в. главным) имелось 46 изб, где проживало 239 человек (122 мужчины и 117 женщин). Грамотных считалось 73 мужчины и 29 женщин. Земельные угодья составляли 290 десятин. Самостоятельно обрабатывали землю 29 семей, а шесть семей — с применением наёмного труда. Крестьяне сеяли рожь, овёс, выращивали картофель. Из общего числа хозяйств 11 семей были безлошадными, 12 — без коров. Промыслами, основными из которых являлись вязание, столярные работы и торговля, занималось 160 человек из 40 хозяйств. В селении действовало 3 торговых и 7 промышленных заведений.
В советский период история Коровина была типичной для того времени. В середине 1920-х годов в деревне имелось 57 хозяйств и 306 жителей. Кустарными промыслами занимались 64 человека в 20 хозяйствах. Земли за деревней числилось 315 га. В 1960 г. она входит в состав Москвы, и район начинает застраиваться многоэтажными зданиями.
