Автор: Кристина Алымова. 19 лет
Новосибирская область
«Да всё как у всех, рассказать-то и нечего».
Интервью с труженицей тыла Горловой Татьяной Ивановной.
Раздается механический звук дверного звонка, а из глубины квартиры доносится хриплый, но звонкий голос: «Открыто!» После, сидя на диване с ярким пледом, и, несмотря на июльскую жару, с чашкой чая в руках, я спрашиваю: «А вы что, не закрываетесь? Разве в наше время безопасно, вот так, настежь?» Татьяна Ивановна улыбается, пожимает плечами и спокойно отвечает: «А кого бояться? У нас все друг друга знают. А пока я дойду до двери - стемнеет», - смеется Татьяна Ивановна. Женщина передвигается медленно, тяжко и с большим трудом даже на костылях – результат тяжелой работы.
Село Кочки действительно небольшое поселение на территории Новосибирской области в Кочковском районе. В 1941 Татьяне Ивановне исполнилось 11 лет. В 2020 году, спустя 75 лет после Великой Победы, ей исполнилось 90 лет.
С каждым годом живых свидетелей тех страшных событий становится все меньше. Значит ли что-то эта фраза для нашего поколения? Возможно ли осознать значения этой потери, не имея личного опыта общения с людьми, пережившими войну? Хотелось бы пожелать и Татьяне Ивановне здоровья и долгих лет жизни, но, к сожалению, 14 ноября 2020 года Татьяна Ивановна скончалась. И этот диалог – закрепленная в знаках память о человеке, который заслуживает, чтобы о нём знали и помнили.
Татьяна Ивановна, смутившись, переспросила: «О себе рассказать? Да всё как у всех, рассказать-то и нечего».
Детство проходило в работе в небольшом поселке Советский. С ранних лет приходилось помогать матери по дому. Держали, как и все в деревнях, хозяйство – кур, коров, свиней. Татьяна Ивановна вспоминает, как разводили чернила из сажи, потому что ни ручек, ни тетрадок не было, а писать в школе чем-то нужно было.
«Стараешься, выводишь буквы с петельками, а эти чернила пачкают страницы, слова смазывают. Про оценки и вспоминать стыдно – открываешь тетрадь, а там все в красных чернилах».
В школе проучилась Татьяна Ивановна недолго, четыре класса. А потом началась война. И все, кому исполнилось хотя бы десять лет, шли работать, нужно было помогать фронту. На войну забрали отца. От отца пришло всего одно письмо - похоронка с известием о том, что отец погиб под Хатынью в 1943 году. Его похоронили в братской могиле – об этом стало известно уже спустя годы после войны. Татьяна Ивановна работала дояркой, вместе и наравне с матерью. Никто не спрашивал возраст детей, работали наравне с взрослыми. Заставь войну в одиннадцатилетнем возрасте, Татьяна Ивановна считается тружеником тыла, а не ребенком войны.
В маленькой сибирской деревне не шло открытых боев, но боролись каждый день. Татьяна Ивановна не говорит о том, как тяжело ей приходилось, не жалуется, жизнь в годы войны стала для одиннадцатилетней девочки жизненным этапом, сложность и боль которого затмевает одно единственное воспоминание о победе. «Это было начало мая. Готовились к посадке картошки, в погребе перебирали оставшиеся с осени. Услышали громкие крики на улице. Подумали – в чей-то дом опять пришла беда». Но оказалось это были радостные крики односельчан, которые оповещали об окончании войны.
Когда война закончилась Татьяна Ивановна продолжила работать. С 16 лет заменила мать на ферме и 40 лет проработала дояркой. Доили вручную, даже в самые суровые зимние холода. Перемерзали краны для молока, приходилось их отогревать самим. В холодное время очень мерзли ноги, потому что приходилось работать в резиновых сапогах зимой и летом. «Тогда моторист набирал горячую воду в алюминиевую ванну, и мы шли греть ноги, - женщина показывает на больные колени, - там здоровье своё и оставила».
За высокие трудовые показатели в 1963 году избрали депутатом Верховного Совета РСФСР VI созыва по Чулымскому избирательному округу сроком на четыре года.
Мы долго говорили о том, как сильно поменялся мир и работа депутатов. Татьяна Ивановна вспоминала, как приходили письма с просьбами о помощи: «Много писем шло, да я не сохранила ничего, сейчас жалею. Однажды была ситуация: посадили в тюрьму рабочего за кражу мешка пшеницы. У него трое детей, жили бедно, голодали. Воровать - плохо, а по-человечески жалко его. Ведь у самой трое малолетних детей. Взяла его на поруки и «выхлопотала» из тюрьмы».
Два раза в год Татьяна Ивановна в числе делегации других депутатов отправлялась на съезд в Москву. «Поездки для нас деревенских людей были в диковинку. Однажды взяла с собой старшего сына Вову в Москву. Пошли с ним по магазинам, чтобы купить Володе баян, а пока я выбирала, Володя пропал. Страшно стало, город огромный, много приезжих, вот я все покупки и бросила, побежала искать сына. Нашелся неподалеку. На Ленина, говорит, пошел посмотреть. В прошлом году Вова умер от рака».
Татьяна Ивановна ищет платок, отворачиваясь от меня, я слышу тихий, горестный всхлип матери, похоронившей троих детей за пять лет, и я понимаю, что в этой хрупкой, болезненной фигуре так много силы и храбрости, сколько нет ни в одном дверном замке.
